Владимир Кротов

Невозможное людям возможно Богу

— Родился я в обычной семье рабочих, — рассказывает Владимир. — Родители —замечательные люди — всегда заботились обо мне, но мое детство закончилось очень рано. В десять лет я начал курить, в одиннадцать — пить. Дальше больше. Травка, токсикомания, алкоголь, сигареты — все, что нам было тогда доступно, постоянные приводы в милицию, слезы матери, не спавшей по ночам… И так до девятнадцати лет. Тогда я впервые услышал о тяжелых наркотиках…

Глядя на Владимира и его семью, в такие слова очень сложно поверить — невозможно, если бы не обезоруживающая искренность собеседника. Красавица-жена Татьяна, которую, как он признается, теперь любит еще сильнее, чем в то время, когда они познакомились. Трое детей: старшенькая — Маша, второй — Саша, и малютка Женечка, радостно улыбающаяся у мамы на руках. Небольшая уютная квартира, в которой есть все необходимое; ароматный чай и сладости на светлой кухне. А Владимир говорит: «У меня была стопроцентная зависимость»…

 

— Я подумал: надо попробовать героин. Стало интересно, что это такое, из-за чего люди теряют все, что у них есть: свой авторитет, семьи. Сам начал искать этого, не было такого, чтобы мне кто-то принес и предложил. И все. Началось самое страшное. В жизни был только один смысл — найти деньги на дозу. Через некоторое время понял, что нужно как-то избавляться от зависимости, но ни лечение, ни «кодировки», ни что другое не помогало. С каждым днем было все хуже и хуже: работать я уже не мог, тащил вещи из дома, в семье — постоянные скандалы. Отца мы похоронили, а мама, казалось, старела с каждым днем. Так прошло шесть лет. Мои друзья и знакомые начали умирать один за другим. Не все от наркоты, кто-то убегал от милиции и упал с крыши, другого зарезали. Третьего сбила машина. Многих сажали в тюрьмы на большие сроки. Нас было человек восемь хороших друзей, и из всех я один — Бог миловал — остался живой.

 

— Без наркотиков жизнь была не в радость. Если не уколешься, не можешь никуда идти, только сидишь дома и сходишь с ума, — тяжело вздыхает Владимир и надолго задумывается.

 

— В то время я стал посещать эзотерические группы, — продолжает он после паузы. — У меня был знакомый человечек, даже не один, который увлекался эзотерикой, индийской философией — чакры, мантры, Вселенная — столько эмоций. Я уколюсь и иду. Мы там слушали разные лекции. Вроде, мысли-то были о добре, о любви, и меня это очень впечатляло. Знаешь, мог в окошко смотреть — там человек идет, и я ему как будто из сердца луч любви посылаю, — улыбается Владимир. — Но жизнь моя не менялась. В определенный момент мне в руки попала листовка с адресом христианского реабилитационного центра, и я уехал туда на три года. Вернулся посвежевший, думал тогда, что от зависимостей я освободился. Устроился на работу, уехал в командировку в Омск. Там жил, работал... и пил каждый день. По-другому не мог, трезвым себя не видел. В Омске и познакомился с будущей женой, мы начали встречаться. Влюблен был невероятно как, с ума сходил по ней. Я ее стеснялся, как мальчишка. В конце концов мы приехали сюда (в Салават — прим. авт.), до сих пор удивляюсь, как она со мной поехала. Сходили в загс — надели более-менее хорошие вещи и пошли. У нас в доме не было ничего — ну вообще ничего. Это сейчас «обросли» немножко — стол хороший появился, кастрюли, полочки, а тогда тут вообще было пусто...

 

Родилась Маша. Я думал, хоть это как-то повлияет на меня. Тут жить бы да радоваться — такая дочка родилась, красотулька маленькая, а меня, как быка на веревке, туда тянет — пить, где-то мотаться, мотаться. По два дня мог домой не приходить. Стыдно даже сейчас вспоминать: копейки зарабатывал — и умудрялся немалую часть из этих денег пропивать. Плакал, переживал — понимал, что творю ужасные вещи, что у меня семья — а не мог ничего с собой поделать.

 

Таня меня ненавидела, я раздражался, что она не может меня понять. Хотя она и так столько меня прощала… Потом Таня забеременела вторым ребенком. И это был ужас. В том смысле, что она была категорически против, не хотела рожать. Я уговаривал ее, умолял на коленях: давай родим, а там как-нибудь… Постоянно говорил: в церковь будем ходить — это было моим спасательным кругом. Сашка родился все-таки, но в моей жизни так ничего и не поменялось. В семье не было мира из-за моего пьянства.

 

— Потом он как-то пропал, — вступает в разговор Татьяна. — На двое суток, что ли. И, как вернулся, меня понесло — я сказала: «Володь, я устала, не хочу с тобой иметь никаких отношений. Ты не узнаешь, как я уеду».

 

— Я прекрасно понимал, что вот-вот потеряю семью, ревел от этого понимания, — признается Владимир, — но ничего не мог с собой поделать. В то время я был знаком с одной христианской семьей и видел в них неподдельную радость и здравость жизни: не курят, не пьют, всегда вместе, у них трое детей. И мы с женой начали ходить в библейскую церковь, читать Библию, узнали об Иисусе Христе, общались с верующими. Там я видел среди прочих людей таких же бывших пьяниц, наркоманов, теперь живущих совершенно иначе, и это очень вдохновляло. Был удивлен, что в церкви много татар и башкир, но из Библии узнал, что для Бога нет национальных барьеров.

 

Тогда мы ходили в церковь не для того, чтобы найти Христа, примириться с Богом, иметь спасение, а просто чтобы дома был мир и я бросил пить. А однажды… Сидел на кухне, молился и ясно-ясно понял — Господь открыл мне: Христос ведь умер не для того только, чтобы в моей семье был мир, не для того, чтобы я только бросил курить. Это все, конечно, серьезные вещи, но это мелочи по сравнению с тем, для чего Господь пришел на землю — для вечности. Для того, чтобы мы могли примириться с Богом, знать Его. Для того, чтобы я мог славить Господа, искать Его, жить и наполняться Им, быть Им водимым и иметь надежду на жизнь вечную и там, на небесах, радоваться вместе с Ним! Господь пришел, чтобы взять нас в Свои руки, искупить, избавить от рабства греха. И вот это ясно открылось: Он умер за наши грехи, воскрес и по вере спасает нас. И я подумал: «Господи, спасибо Тебе! Спасибо Тебе!»

 

Когда грех ушел из моей жизни, сигареты, алкоголь отпали, как ненужное, как шелуха. Раньше я не видел будущего вообще, понимал, что трезвая жизнь не для меня. Сигареты пытался бросить, а потом сказал: «Зачем я себя мучаю? Пока не сдохну, буду курить». Я был обречен на то, чтобы всю жизнь опускаться и опускаться. Настолько был пропитан всем этим… невероятно. А сейчас понимаю: Господь — именно Он освобождает. Не так, что мне хочется выпить, покурить, а я терплю. Нет! Никто больше не смог бы такого сделать. Сейчас перед тобой как будто уже не я сижу, не тот, который был тогда. Это удивительно...

 

На работе первое время были трудности, когда мужики узнали, что я теперь верю в Бога. Они понимали, что я не закодировался, и говорили: «Вован, ты что, Божий одуванчик что ли?» У меня — был момент — сердце заколотилось, ничего не мог ответить, злился на них. Убежал, пыша злобой, что они меня так обзывают, открыл Библию в телефоне. И увидел там такие стихи: «Молитесь за обижающих вас и гонящих вас».

 

Тогда я честно сказал: «Господи, я их так ненавижу! Готов прибить их, просто по своей натуре, не могу сейчас желать им добра, но по слову Твоему я молю Тебя, чтобы они спаслись и увидели, что Ты — живой Бог!» И так я наполнился этой радостью и любовью Божьей! Забегаю к ним и чуть ли не кричу: «Мужики, это жизнь во Христе! Это жизнь!» А они мне: «Вован, Вован, ты что, все нормально, Вован…» — смеется Владимир.

 

— Только что я ненавидел, понимаешь, а тут у меня — не высокомерная, а искренняя — любовь к ним. Это невероятно: как можно любить врагов своих?! Но в тот момент я их полюбил. Господь свидетель, что говорю правду. Это состояние мира с Богом, эта радость во Христе не может сравниться ни с чем.

 

— После того, как мы уверовали, — продолжает Владимир, — Таня забеременела Женечкой, и уже не стоял вопрос о том, чтобы делать аборт, потому что Господь изменил нашу жизнь. Он ворвался в нее, как поезд на огромной скорости, и разнес в прах все зло, ужасы, страхи, недоверие, сомнения, сводящую с ума ревность. Бог так проявил свое всемогущество, что я устроился на работу, которую невозможно получить с моим прошлым. Теперь у меня удобный график, могу проводить время с семьей и есть желание бежать домой, к своим родным человечкам…

 

Сколько раз я мог бы умереть от наркотиков, от токсикомании, — вспоминает собеседник. — Один раз практически умер, потерял память. Очнулся связанный в больнице и так было страшно: что же я вспомню, вдруг у меня какая-то беда… Но потом вспомнил, что у меня есть Машка, Сашка, мамуля, Таня. Один раз упал — вокруг штыри, а я лежу целый посреди них. Другой раз чуть не придавило ковшом со щебенкой. А я все равно шел против Бога. Но, видишь, Божья любовь не зависит ни от чего. Ему ничто не может противостоять.

 

— Бог… Он реален. И с каждым днем все больше понимаешь, насколько. Как две тысячи лет назад, так и сейчас Он совершает Свои чудеса, Свое дело, и мы этому свидетели, — говорит Владимир.